Verbarium (verbarium) wrote,
Verbarium
verbarium

В камере пыток

.
В театре по ходу действия пьесы нужно было изобразить на сцене пыточную камеру, и чтоб пострашней, чтоб волосы вставали дыбом. Натащили испанских сапог, клещей, щипцов, колодок, раздули горно и поставили мускулистого палача в задумчивой позе Гамлета. Актера, изображавшего жертву, заставили кричать как роженицу, у которой рвут из тела коренной зуб. Но все выходило как-то неубедительно, не "ужасно". И так пробовали, и эдак, еще придумали много стенаний и орудий пыток, но все было нежизненно, нереалистично. Станиславский бы в погонах не поверил. Зритель, кроме того, мог просто впасть в житейскую прострацию и заинтересоваться подробностями не с театральной, а с хозяйственной точки зрения. То есть, не испугаться. Тогда кто-то из ассистентов режиссера предложил просто отдернуть игрушечную камеру пыток от зрителя занавеской, и чтоб там, за занавесью, в глубине сцены, кто-нибудь глухо и сдавленно стенал, можно даже под фанеру. Не громко, но со вкусом, и чтобы обязательно было все скрыто от зрителя - остальное доделает его воображение. Это была блестящая сценическая находка.

Так и поступили. При потушенном почти свете кто-то сдавленно стонал, как от зубной боли с завязанной челюстью, тихо подвывал кузнечный огонь, отбрасывая отблески на стены театра, воображение рисовало адские картины, и волосы зрителей трепетали. Мало кто мог спокойно, без волнений, вынести скрытое представление, всем было страшно, но почти никто не поднимался и не уходил, потому что всем было интересно досмотреть спектакль до конца. А занавесь все не раздергивалась, и стоны становились все глуше. И инквизиция не дремала.

Вот так мы все и сидим в полутемном зале перед занавеской, ничего не видим ни рением, ни духом, в руках попкорн, за щекой зубная боль, в сердце заноза, и слушаем то ли свои, то ли чужие стоны, немного страшимся, немного играем, немного лицемерим, режиссер где-то далеко, в буфете или в гримерной, с актриской на коленях, посмеивается над зрителем, а воображение все громоздит и громоздит нам одну страшную картину за другой - ад, кипяток, смолу, нечистую совесть, Бога, красные огни приближающегося поезда, испанские сапоги на модном каблуке. И нет сил встать и уйти, всем хочется досидеть до конца и узнать, чем все кончится. Потому что другой пьесы нет, пойти некуда, на дворе слякоть, режиссер распутен, за билеты уплачено жизнью.
Tags: Ад, Бог, Искусство, Понимание, Психологии, Субстанции и Акциденции, Трансценденции
Subscribe

  • Финал мирового первенства

    . Мяч круглый, поле ровное. Это безысходно. (Неизвестный мастер XX века) Раз в четыре года я смотрю футбол. Только финал чемпионата мира.…

  • Похвала скуке

    . Зинаида Гиппиус: "Такое было странное, непередаваемое время. Оно как будто не двигалось: однообразие, неразличимость дней, — от этого скука…

  • Камма Сологуба

    . "Рожденный не в первый раз и уже не первый завершая круг внешних преображений, я спокойно и просто открываю свою душу". (Сологуб) Знаменательное…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments

  • Финал мирового первенства

    . Мяч круглый, поле ровное. Это безысходно. (Неизвестный мастер XX века) Раз в четыре года я смотрю футбол. Только финал чемпионата мира.…

  • Похвала скуке

    . Зинаида Гиппиус: "Такое было странное, непередаваемое время. Оно как будто не двигалось: однообразие, неразличимость дней, — от этого скука…

  • Камма Сологуба

    . "Рожденный не в первый раз и уже не первый завершая круг внешних преображений, я спокойно и просто открываю свою душу". (Сологуб) Знаменательное…